С 26 по 29 января Париж снова жил по законам высокой моды. Кутюрный сезон весна–лето 2026 оказался не про эскапизм и не про демонстративную роскошь, а про чувство — телесное, тревожное, иногда почти агрессивное. Дизайнеры будто договорились смотреть на моду как на форму эмоционального высказывания: через природу, ремесло, метаморфозы и сложную красоту.
Schiaparelli: перья, ракушки, вышивка, анималистичные конструкции
Неделя высокой моды в Париже открылась показом Schiaparelli — и это был не просто старт расписания, а момент, который сразу задал эмоциональную температуру всего сезона. Дэниел Роузберри назвал коллекцию «Агония и экстаз», и в этих двух словах — вся логика его нового кутюра.
В центре коллекции — живая природа, но не в привычной романтической интерпретации. Птицы, скорпионы, морские существа, хищники становятся метафорами силы, уязвимости и инстинкта. Корсеты формируют скульптурные торсы, воротники разрастаются до масштабов крыльев, а хвосты и шипы буквально выходят за пределы человеческого силуэта. Один из самых обсуждаемых образов — прозрачная черная кружевная конструкция, переходящая в огромный изогнутый хвост скорпиона, усыпанный серебряными иглами. Он выглядел одновременно угрожающим и гипнотическим — как предупреждение и украшение в одном флаконе.
Роузберри активно работает с оптическими иллюзиями: крылья будто вырастают из спины, клювы — из груди и позвоночника, объемы кажутся подвижными, даже когда модель стоит неподвижно. Эти приемы усиливают ощущение трансформации — человек постепенно перестает быть просто человеком. В финале шоу модели Авaр Одхианг и Лулу Тенни появились в разноцветных куртках с перьями и гигантскими птичьими клювами, торчащими спереди и сзади. Не сразу понятно, кто перед тобой — райская птица или хищник, и именно это напряжение Роузберри называет ключевым.
Материалы усиливают эффект: тафта, органза, прозрачное кружево, искусственные перья, сложные вышивки и текстуры, создающие иллюзию движения. Некоторые изделия потребовали тысяч часов ручной работы — например, многоярусное бальное платье с 65 000 шелковых перьев или платье-бюстье, украшенное сотнями ракушек с подвешенными жемчужинами. Цветовая палитра варьируется от насыщенных розовых и сапфировых оттенков до теплых шафрановых тонов.
Ну и, конечно, нельзя не отметить, что украшения с головами птиц, выполненные из шелковых перьев, смолы и жемчужных элементов, отсылают к сюрреалистическому наследию Эльзы Скиапарелли и ее любви к животному миру 😍
Dior: цвет, цветы и крупная вязка
Дебют Джонатана Андерсона в кутюре Dior стал одним из самых ожидаемых моментов Недели высокой моды — и не только из-за статуса самого дома. Высокая мода всегда была для Dior территорией особого значения, а для Андерсона — новым уровнем диалога с ремеслом, историей и телом. Коллекция весна-лето 2026 стала признанием в любви архивам бренда и одновременно попыткой задать им другой темп: менее торжественный, более живой и человеческий.
Центральной темой коллекции стали цветы — не как декоративный мотив, а как конструктивная и эмоциональная основа. Андерсон буквально «вырастил» их из одежды: лепестки цикламенов появлялись на подолах, бюстье, серьгах и обуви, постепенно заполняя все пространство показа. Этот выбор оказался глубоко личным. Отправной точкой стал небольшой букет цикламенов, который Джон Гальяно подарил Андерсону в день его прихода в Дом Dior. Свежие цветы, перевязанные черной лентой, превратились в метафору преемственности — жеста передачи творческой энергии от одного дизайнера к другому.
Флористическая тема напрямую связана с ДНК Dior. В 1947 году Кристиан Диор сформировал образ женщины-цветка, создав линию Corolle и силуэт «восемь». Андерсон возвращается к этим кодам, но не воспроизводит их буквально. Его версия — более мягкая, менее жесткая по конструкции и гораздо более телесная. Платья с косой драпировкой, лениво завязанные банты, асимметричные юбки и объемные топы из технического трикотажа создают ощущение движения и непринужденности, редкое для кутюра.
Пространство показа усиливало это ощущение. Зал напоминал перевернутый сад: потолок был усыпан цикламенами, отраженными в зеркалах до бесконечности. Возникало чувство, будто зритель оказался внутри цветка — внутри самой идеи Dior. По мере развития шоу флористические мотивы переставали быть фоном и становились частью конструкции одежды. Бюстье Cyclamen, полностью расшитое шелковыми лепестками, потребовало сотни часов ручной работы и стало одним из ключевых образов коллекции, визуально рифмуясь с платьем Miss Dior 1949 года.
Отдельного внимания заслуживает работа с фактурами. Андерсон соединяет кутюрную вышивку с неожиданными материалами и техниками: скрученные шерстяные и шелковые свитеры соседствуют с юбками, расшитыми перьями, вырезанными словно чешуя. Крупная вязка — давний фетиш дизайнера — неожиданно органично вписывается в высокую моду, добавляя коллекции ощущение уюта и тактильности. Вместо дистанции и недосягаемости появляется желание прикоснуться.
Финальные образы закрепляют главную мысль показа: кутюр может быть одновременно сложным и теплым, ремесленным и эмоциональным. Платье Bonbon с юбкой-веером из молочного атласа, расшитой лепестками цикламенов, отсылает к архивному платью Cyclone 1948 года, но воспринимается не как цитата, а как спокойный разговор с прошлым. Андерсон не стремится переписать историю Dior — он аккуратно встраивает себя в нее, предлагая дому новое дыхание и более интимный язык высокой моды.
Chanel: прозрачность, воздушность, перья и «крылья»
Первый показ высокой моды Chanel под руководством Матье Блази стал тонкой перенастройкой привычного языка дома. Блази не стал ломать коды Chanel — напротив, он сделал их легче, текучее и ближе к телу. Кутюрная коллекция строится вокруг идеи метаморфоз: изменения формы, состояния и роли женщины внутри одежды.
Ключевым приемом сезона стала прозрачность — не декоративная, а конструктивная. Полупрозрачные ткани использовались даже в самых узнаваемых силуэтах дома: классические жакеты, юбки, топы и платья теряли всю плотность. В отдельных образах прозрачными становились даже базовые вещи — майки и джинсы, выполненные из тончайших, текучих материалов.
Легкость стала вторым важным мотивом коллекции. Длинные рукава, накидки и кейпы отсылали к крыльям. Этот образ развивался постепенно: от едва заметных перьевых фактур и вышивок до полноценных перьевых элементов на костюмах и платьях. Птицы здесь не были буквальной темой, скорее метафорой свободы и трансформации, встроенной в саму структуру коллекции.
Особое внимание Блази уделил тому, как одежда взаимодействует с личностью. Это особенно заметно в мягких костюмах, струящихся платьях и многослойных комплектах, где привычная строгость Chanel растворяется в движении. В результате даже самые узнаваемые элементы дома — твид, черно-белая палитра, жемчужные акценты — воспринимаются иначе, словно сквозь призму воспоминаний.
Сценография показа усиливала эту идею. Гости, среди которых были Дуа Липа, Аня Тейлор-Джой, Пенелопа Крус и Тильда Суинтон, располагались среди фантазийного пространства, напоминающего грибное поле. Этот сюрреалистичный фон задавал настроение сказочной трансформации, в которой женщины в одежде Chanel постепенно «меняли форму». От прозрачных пастельных образов коллекция двигалась к более темным, почти графичным силуэтам, демонстрирующим высокий уровень портновского мастерства и работы ателье.
Elie Saab: золото, богема и гламур 1970-х
Коллекция Elie Saab стала самым романтичным и ностальгическим моментом недели. Дизайнер обратилась к эстетике 1970-х — эпохе реактивного гламура, дальних перелетов, ночных городов и богемной свободы. В отличие от драматичных и концептуальных показов соседей по расписанию, здесь ставка сделана на удовольствие, красоту и узнаваемый почерк дома.
В центре коллекции — золото во всех его вариациях: от мягких оттенков шампанского до насыщенных бронзовых и медовых тонов. Прозрачные ткани, расшитые кристаллами, бахрома и мерцающие поверхности создают ощущение движения и теплого сияния. Платья будто предназначены для летних ночей, когда время перестает существовать, а одежда работает исключительно на настроение.
Богемные силуэты — длинные струящиеся платья, накидки, болеро и палантины — получают неожиданное развитие за счет абстрактных принтов, включая редкий для высокой моды олений мотив. Он выглядит почти сюрреалистично, но не нарушает общей гармонии, добавляя коллекции легкую иронию и свежесть.
Особое внимание привлекает образ Девы Кассель, которая все увереннее становится музой дома. Ее средиземноморская внешность идеально вписалась в образ женщины Elie Saab — элегантной и чувственной 😍
Tamara Ralph: жидкий металл и литые корсеты
Tamara Ralph в новом сезоне продолжает работать с тем, что давно стало ее визитной карточкой, — скульптурным силуэтом и подчеркнутой талией, но делает это тоньше и современнее. Коллекция строится вокруг корсетных конструкций, которые выглядят не как историческая цитата, а как элемент футуристичного гардероба.
Главный прием — литые топы-корсеты с эффектом жидкого металла. Они обнимают тело, создавая четкую форму «песочные часы», и отсылают к культовым образам начала 2000-х, но без прямой ностальгии. Поверхности переливаются, будто расплавлены, а металл кажется мягким и текучим, а не жестким и тяжелым.
Вдохновение восточными ремеслами читается в резких складках, формах вееров и приемах, напоминающих оригами. Эти элементы появляются в бюстье, платьях и даже дневных комплектах с короткими юбками и жакетами, делая коллекцию не только вечерней, но и более универсальной.