Со 2 по 10 марта Париж снова превратился в главную модную столицу планеты. Дважды в год этот город становится огромной подиумной площадкой, где известные дома и молодые дизайнеры показывают свои новейшие коллекции, определяя, в чем мы будем ходить совсем скоро.
Неделя женской моды осень-зима 2026/2027 прогремела, коллекции отсмотрены, тренды выловлены — и нам точно есть что взять на заметку. Давай скорее смотреть, какие идеи дизайнеры подкинули для нового сезона и с чем они предлагают подружиться нам уже этой осенью 👇🏻
Dior: цветы и рюши
Для своей второй прет-а-порте коллекции в Dior Джонатан Андерсон решил кардинально сменить декорации. Вместо привычной белой палатки в саду Тюильри он выстроил огромную стеклянную оранжерею. В центре конструкцию украшал восьмиугольный бассейн, вокруг которого расставили скамейки. На водной глади плавали искусственные цветы, как бы давая зрителям подсказку, кто станет главным героем новой коллекции.
Андерсон, как известно, любит черпать вдохновение в литературе. В этот раз в программке к показу значились два произведения, действие которых разворачивается в Париже. Первое — «Цветы зла» Бодлера, точнее, его стихотворение «Прохожей», посвященное мимолетной встрече с прекрасной незнакомкой. Второе — роман Рэдклифф-Холл «Колодец одиночества» 1928 года, в котором две главные героини находятся в Париже между мировыми войнами. Их образы — мужественный и женственный — стали отправной точкой для всей коллекции.
На подиуме в прямом смысле расцвел сад. Огромные броши в виде цветков акации, принты, соединяющие бутоны разных растений, и ткани, которые вели себя как живые лепестки. Жакеты и кардиганы скроены так, что складки напоминали только что распустившийся бутон. А юбки с узнаваемым силуэтом колокола отсылали к архивным линиям самого Кристиана Диора, который, как известно, цветы обожал.
Чтобы зрители поверили в эту ботаническую сказку, Андерсон сделал ставку на тончайший шелк, прозрачную органзу и многослойный тюль. Все это струилось, летело и переливалось при каждом шаге моделей. Обилие рюшей и бахромы из лент добавляло коллекции игривости, а некоторые платья и юбки и вовсе состояли из одних воланов, наложенных друг на друга. Выглядело это по-весеннему свежо, хотя коллекция, напомню, рассчитана на осень и зиму.
В качестве лейтмотива Андерсон выбрал водяные лилии. Они появлялись то в виде крупных брошей с желтыми сердцевинами и трепещущими металлическими лепестками, то в виде принтов на тканях, то в виде объемных деталей на сумках и обуви. Для дизайнера, который известен своей слабостью к антуриумам, этот ход оказался очень органичным — он отдал дань и собственной эстетике, и любви Диора к ландышам и розам.
А еще в коллекции нашлось место турнюрам — тем самым объемным деталям сзади, которые могли бы привлечь внимание бодлеровского фланера, вышедшего на послеобеденную прогулку. Андерсон с озорством миксует стили, и в этом его гениальность. Укороченные куртки Bar из его мужских коллекций здесь появились снова, но теперь в компании нижних юбок, создавая диалог между мужским и женским, архивным и современным. В итоге получилась коллекция гораздо более сфокусированная и наполненная, чем дебютная. Андерсон нащупал ту самую ноту, где история дома, литературные отсылки и его собственный почерк звучат в унисон 😍
Saint Laurent: кружево с ног до головы и брючные костюмы
Показ Saint Laurent в этот раз проходил под сверкающими огнями Эйфелевой башни, и атмосфера сразу задавала нужный тон. Креативный директор Энтони Ваккарелло решил перенести гостей в конец семидесятых — начало восьмидесятых, когда мода была одновременно и дерзкой, и роскошной. Главной музой этого вечера стала Роми Шнайдер, а точнее — ее образ в гангстерском триллере «Макс и жестянщики» 1971 года. Отсюда и настроение коллекции: женственное, но с характером, с налетом криминальной романтики.
Пространство показа выдержали в духе корпоративного шика тех лет: бежевые ковры, стеклянные перегородки, обилие деревянных панелей и увеличенная копия бюста из квартиры самого Ива Сен-Лорана. В этой строгой, почти офисной обстановке модели выходили одна за другой, и первые из них были одеты в вариации классического объемного костюма. Угольно-черные, шоколадные, иссиня-черные — двубортные и однобортные, с идеально выверенными линиями плеч. Минимум аксессуаров, только огромные солнцезащитные очки-авиаторы и дымчатый смоки-айз, чтобы ничего не отвлекало от главного — самих костюмов.
В аннотации к показу значились два литературных произведения-вдохновителя. Первое — роман Гора Видала «Город и столп» о взрослении и осознании собственной природы. Второе — «Римские приключения миссис Стоун» Теннесси Уильямса, история богатой вдовы, потерявшей себя. Ваккарелло, вдохновленный необузданными эмоциями этих текстов, сделал ставку на прозрачность. На подиуме одно за другим появлялись платья и комплекты из юбок с топами, выполненные из тончайшего кружева с силиконовым покрытием. Издалека ткань казалась латексной — плотной и почти агрессивной. Но вблизи становилось понятно: это тончайшая ручная работа, традиционное кружево, переосмысленное на новый лад.
Чтобы добавить драматизма, поверх кружевных нарядов на некоторых моделей набрасывали массивные шубы в винтажном стиле. На бедрах — кожаные ленты с драгоценными камнями, которые к тому же подчеркивали заниженную талию, все еще не сдающую позиций. Украшения заслуживают отдельного разговора: массивные серьги в форме голубей, пожалуй, самая трогательная деталь коллекции. Они отсылали к архивным работам Yves Saint Laurent конца восьмидесятых — начала девяностых, но заодно, кажется, несли в себе и какой-то скрытый посыл о том, что творится в мире.
Ближе к финалу появились широкие, блестящие, почти жидкие плащи бордового и карамельного цветов, напоминающие латекс и перекликающиеся с весенней коллекцией Энтони. Финал показа Ваккарелло посвятил главному символу дома — Le Smoking, тому самому революционному женскому смокингу, который Ив Сен-Лоран придумал в 1965 году как символ любви к себе и собственной свободе — в 2026 году эта идея звучит особенно убедительно.
Chloe: клетка и воланы
Когда Чемена Камали только пришла в Chloe, она с головой погрузила мир моды в бохо. С тех пор каждый ее показ сопровождается одним и тем же вопросом: будет ли бохо снова править бал? И на этот раз ответ прозвучал четко: да. Но совсем не так, как мы привыкли. Бохо Камали в новом сезоне становится мрачнее, собраннее и уходит в сторону викторианской эстетики.
Коллекция получила название The Devotion — «Преданность». И это не просто красивое слово. В основе линейки лежит история девушки, которая умеет отличать мимолетное увлечение от настоящей любви. Но если копнуть глубже, это признание самой Камали в любви к тому, чем она занимается.
В аннотации к показу дизайнер написала, что работа над коллекцией стала для нее размышлением о человечности, эмпатии и преданности. О том, как одежда может вызывать эмоции и хранить память. В мире, который с каждым днем становится все более механизированным и ускоряющимся, Камали потянуло к истокам — к самому процессу созидания. Показ прошел в штаб-квартире ЮНЕСКО в седьмом округе Парижа — месте символичном, подходящем для разговора о человечности.
Главным лейтмотивом коллекции стала клетка. Она появляется в самых разных расцветках — на пышных юбках, объемных прозрачных платьях в пол, на блузах. Некоторые платья и вовсе напоминали викторианские ночнушки: высокое горло, трапециевидный свободный силуэт, струящаяся ткань. Камали не изменяет себе и продолжает развивать темы, которые уже стали визитной карточкой ее Chloe. Воланы никуда не делись, пышные рукава-буфы — тоже. Отдельного внимания заслуживают брюки в стиле блумерсов со сборками и воланами, которые собираются у щиколотки.
Кейп для Chloe — вещь сакральная, и в новом сезоне Камали показывает его во всем многообразии. Нежные пастельно-розовые варианты с высоким воротником-стойкой соседствуют с классическими бежевыми моделями, отделанными контрастной кожей. Фольклорные мотивы тоже нашлось место: вышивка с цветочными узорами рассыпана по платьям и блузам, добавляя коллекции этнического колорита.
Balenciaga: черный в паре с насыщенным цветом
Пьерпаоло Пиччоли работает в Balenciaga почти год. В мае прошлого года он сменил Демну, и за три коллекции успел показать совсем разные грани дома. Был скульптурный и романтичный дебют, потом — спортивный взгляд на человеческое тело. Теперь, в третьей коллекции для бренда, он представляет еще одно направление.
Зимняя коллекция 2026 получила название Clairobscur — отсылка к технике светотени, которую любили мастера эпохи Возрождения. В цвете это выразилось в сдержанности, хотя до полного монохрома, как в последней коллекции Пиччоли для Valentino, дело не дошло. Здесь черный соседствует с глубокими оттенками бордового, шоколадного, серо-коричневого и красно-оранжевого, которые прорываются сквозь темноту, как лучи света.
В основе коллекции — кожаные плащи, разномастные платья, лосины, пальто, комбинезоны и кейпы. Большая часть образов решена в черном, но ближе к финалу начинают проступать яркие и насыщенные оттенки. Как сказано в аннотации к показу, это «взаимодействие антиномий»: свет, который познается через тень, и тьма, которая всегда освещена. Звучит философски, но по сути — про баланс и про то, как противоположности друг без друга не существуют.
Чтобы зрители глубже прочувствовали эту идею, Пиччоли позвал Сэма Левинсона, создателя «Эйфории». В пространстве показа крутили иммерсивную видеоинсталляцию с кадрами из нового сезона сериала, портретами моделей и пейзажами, снятыми от рассвета до заката. По задумке бренда, так встречаются принципы, важные и для Левинсона, и для Пиччоли: правда, сострадание, близость, человечность.
Если первая коллекция Пиччоли для Balenciaga была про дневные версии вечерних нарядов — с цветочными принтами, украшенными топами и пышными юбками, которые уже замелькали на красных дорожках, — то зимой 2026 года дизайнер сместил фокус. В центре оказались более традиционные вещи: кожаные куртки, брюки с высокой посадкой, драпированные топы, костюмы. Даже платья теперь прилегают к телу, не создавая лишнего объема, чтобы под них можно было надевать дополнительные слои.
Тема полутени читается и в драпировках. Они появляются на платьях, топах и даже на обуви, созданной в коллаборации с J.M. Weston. Эффект омбре переходит на сумки и кроссовки. Как объясняют в команде бренда, такие вещи «могут стать частью картины» — в них есть легкость и живописность.
Пиччоли также, как когда-то и сам Кристобаль Баленсиага, внимательно относится к человеческому телу. В новой коллекции это видно по деталям: двойные воротники, обрамляющие лицо, неожиданные вырезы, приоткрывающие кожу, высокие перчатки, которые облегают тонкие руки.
Hermès: микс фактур, молнии и геометрические принты
В исторических казармах Республиканской гвардии Hermès устроил шоу, которое началось еще до того, как на подиум выходили первые модели. Гости входили в темный тренировочный зал и словно попадали в другое измерение. Под ногами — живой ковер из ароматного мха, в который утопали каблуки. По обеим сторонам зала из полукруглых проемов лился холодный синий свет. Возникало ощущение, что ты находишься где-то между небом и землей, в пространстве, которое напоминает иллюстрации к фантастическим романам.
Для осенней коллекции 2026 года креативный директор Надеж Ванье выбрала неожиданный источник вдохновения. Ей стал шарф Perspective 1951 года — один из самых известных и коллекционных в истории дома. Его создал А. М. Кассандр, знаменитый графический дизайнер и художник-модернист. На шарфе изображена загадочная архитектурная конструкция, которая уходит в бесконечность и обрамляет окно, открытое в небо. Этот мотив — с игрой перспективы, линиями, уходящими вдаль, и бесконечным повторением форм — пронизывает всю коллекцию.
Рисунок Кассандры появляется повсюду: на классических квадратных платках, которые модели носят как накидки или небрежно завязывают на плечах, на стеганых жилетах, бомберах, куртках-рубашках. Геометрический узор масштабируют, отражают, поворачивают под разными углами, и он словно живет своей жизнью. Стилизованные облака и элементы неба окутывают фигуры, а когда модель идет по подиуму, кажется, что линии начинают двигаться, менять направление, играть с восприятием.
Даже там, где Ванье отказывается от принтов, она сохраняет геометрическую четкость. Короткие юбки А-силуэта, брюки-джоггеры, высокие ботинки, которые визуально подчеркивают бедра и вытягивают силуэт. Диагональные молнии делят платья и жакеты на две половины, создавая динамику. Крой остается чистым, почти графичным, но при этом не жестким.
Отдельного внимания заслуживает работа с фактурами. В однотонных ансамблях Ванье смешивает материалы, которые на первый взгляд кажутся несочетаемыми: овчина соседствует со страусиной кожей, шерсть — с гладкой кожей. За счет этого даже полностью монохромные образы обретают глубину и объем.
Цветовая гамма тоже работает на создание перспективы. Самые эффектные образы коллекции построены на игре оттенков и прозрачности. Например, асимметричное платье-косуха из глянцевой чернильно-синей кожи спереди расстегнуто так, что открывает более светлый слой. А юбки и платья глубокого оттенка «бычья кровь» сочетаются с прозрачными колготками в тон, создавая многослойность, которая меняется в зависимости от освещения.