17 февраля начнется год Красной Огненной Лошади. Астрологи пишут, что он принесет нам успехи и новые свершения, но чем нас удивит этот год — наверняка никто не знает. Я предлагаю посмотреть, что принес этот восточный символ в предыдущий период в 1966 году, чтобы спрогнозировать ожидания от наступающего года.
Огненная Лошадь 1966-го взяла бразды правления 21 января и помчалась, оставляя за собой шлейф из прорывов, конфликтов и хитов. Это был год, когда мир будто сорвался с тормозов и помчался вперед. Одни запускали станции на Луну, другие грезили о мировой революции, а третьи просто крутили «Битлз» на новеньком магнитофоне.
Это было время, когда будущее казалось невероятно близким и пугающе непредсказуемым. Давай вернемся туда на минутку и проанализируем главные события. Кто знает, может какие-то тенденции поторятся и в этом году.
Космическая гонка
Представь: весь мир затаив дыхание ждет новостей из космоса. 1966-й поставил в этом соревновании сразу две жирные точки — и СССР, и США доказали: мягко сесть на Луну — не фантастика, а реальность.
3 февраля наша «Луна-9» впервые открыла миру лунный пейзаж. Это были первые в истории панорамные снимки с поверхности другого небесного тела. Серые камни, горизонт, беззвездное черное небо. Весь мир увидел, что Луна — не пыльная пудра, а твердая посадочная поверхность. Это был не просто технический триумф, а громкий политический аргумент.
Но американцы тоже не дремали. Всего через несколько месяцев, в июне, их аппарат «Сервейер-1» совершил свою, безупречную посадку. Они отрабатывали технологию для будущих астронавтов, ищущих место для шага «Аполлона». Их снимки были кристально четкими — достойный ответ на наш успех.
Так год Огненной Лошади поставил новую планку. Гонка перешла из этапа «кто первый долетит» в стадию «кто лучше изучит и останется». Ученые сделали лунную мечту человечества гораздо, гораздо ближе. Это уже была не абстрактная цель, а конкретная инженерная задача. И все благодаря двум историческим полетам в 66-м.
Астронавт Майкл Коллинз, пилот миссии «Джемини-10»
Культурный прорыв
1966-й вообще был годом, когда мировую культуру будто слегка встряхнули за плечи и сказали: «Пора делать все по-новому». В музыке началась настоящая лаборатория звука. The Beatles выкатили Revolver — альбом, который тогда шокировал, а сегодня ценится критиками и считается почти эталоном.
Музыканты экспериментировали, смешивали стили, говорили о социальных вещах без прикрас — и слушатели вдруг поняли, что им мало просто мелодий. Хотелось смысла, свободы и ощущения, что тебя слышат. В то же время была основана легендарная группа Cream, Billboard выдвинул на первое место песню «Strangers in the Night» в исполнении Фрэнка Синатры, и вышел один из первых двойных альбомов в истории рок-музыки «Blonde on Blonde» Боба Дилана.
Кино тоже перестало быть таким как раньше. В Штатах вышел фильм «Кто боится Вирджинии Вульф?» — жесткий, нервный и удивительно честный. Он открыл дорогу новой драме и собрал пять «Оскаров», но главное — показал, что кино может говорить о сложных отношениях и внутренних конфликтах без прикрас.
Боб Дилан в отеле «Савой» в Лондоне
В Европе в это же время Антониони и Феллини совершили настоящую революцию в мире кино. Они переписали правила и установили новые каноны: меньше прямых ответов, больше сложных вопросов, пронзительной атмосферы и острых ощущений. В советском кино 1966-й был тоже прорывным. В этом году в Крыму сняли культовую «Кавказскую пленницу» и «Айболита-66», которые радуют нас до сих пор.
Для литературы 1966 тоже был значимым. Год вообще был щедр на книги, которые потом разошлись на цитаты и вошли в бессмертную классику. Джон Фаулз выпустил «Волхва», Трумэн Капоте написал «Обыкновенное убийство», вышли «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза.
А в СССР случилось событие почти легендарное — первая публикация «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова. Пусть с купюрами, пусть не полностью, но роман наконец добрался до читателя. И сразу стало ясно: это не просто книга, а целый мир, где мистика, сатира и философия сплелись в нечто абсолютно новое для советской литературы.
1966-й был годом, когда авторы начали смело пробовать новое. Они задавали неудобные вопросы, играли с формой, ломали ожидания — и тем самым делали литературу живой и по-настоящему захватывающей. В целом культура в 1966 году кипела — она ловила ритм социальных перемен, спорила с устоявшимися нормами и искала новые формы.
The Beatles записывают трек
Модная революция
1966 год стал настоящим переломным моментом в мировой моде, годом смелых экспериментов, социальных изменений и зарождения новых икон стиля. Главным девизом эпохи было радикальное отрицание прошлого и дерзкий поиск абсолютно новых форм и материалов, это отражало смелый дух молодежных движений и сексуальной революции.
Архитектор по образованию Пако Рабан шокировал мир своей дебютной коллекцией «12 платьев, которые невозможно носить», сконструированных из бумаги, пластика и металлических дисков. Это был манифест, провозглашавший, что одежда будущего не будет шиться — она будет собираться как футуристическая броня или подвижная скульптура.
В то же время Ив Сен-Лоран совершил важный шаг, открыв бутик Rive Gauche, где его элегантные женские брючные костюмы и смокинги стали доступны не только избранным клиенткам, но и любой другой уверенной в себе городской женщине. Он навсегда легитимизировал брюки для женского гардероба и преподнес их как символ власти и элегантности.
Пако Рабан на съемочной площадке фильма «Казино Рояль» в Элстри
В 1966 году Мэри Куант закрепила статус законодательницы моды, получив Орден Британской империи в мини-юбке. А иконами стиля стали худощавая Твигги с мальчишеской стрижкой, воплотившая французский шик Джейн Биркин и Катрин Денёв.
В это же время в СССР мода развивалась своим, особым путем. Интерес к западным тенденциям был осторожным и сильно фильтровался через идеологию и дефицит. Главной лабораторией советского стиля оставался Дом моделей на Кузнецком Мосту, где талантливые художники-модельеры изучали зарубежные журналы и создавали адаптированные для советской женщины образцы.
Новые лица, такие как дерзкий модельер Вячеслав Зайцев с его смелыми цветами и первая супермодель СССР Регина Збарская, с ее безупречным вкусом и славянской элегантностью, становились законодателями стиля для столичной элиты. Московские модницы обязательным аксессуаром для выхода в свет считали изящные шляпки, от элегантных «таблеток» до причудливых моделей с вуалями, которые шили из фетра и соломки, украшали цветами и лентами.
Мэри Куант в своем бутике
Технический прогресс
1966 год в Советском Союзе был наполнен ощущением масштабного прогресса и веры в безграничные возможности. Страна жила ритмом больших строек и трудовых свершений, а ее технологический прорыв ощущался от земных дорог до космических трасс.
Ярчайшим символом этого стремления ввысь стала возводимая в Москве Останкинская телебашня — инженерное чудо, которое в 1967 году стало самым высоким сооружением на планете, воплотившим дерзость советских архитекторов и обеспечившим новое качество телевизионного вещания для всей страны.
Не менее динамично развивался и советский автопром, переживавший свой золотой век. Конвейеры непрерывно расширяли модельный ряд, ориентируясь как на внутреннего потребителя, так и на престижную экспортную перспективу. С конвейера сошли первые образцы нового «Запорожца» ЗАЗ-966, чью экономичность и надежность превозносила даже франкоязычная реклама, а практичный «Москвич-408» уверенно завоевывал европейские дороги, став визитной карточкой советского экспорта.
В то же время для советских улиц и проселков создавались новые автобусы-труженики: первые предсерийные ЛиАЗ-677 с их плавным ходом готовились выйти на маршруты Москвы, а на Павловском автобусном заводе проходил испытания проходимый ПАЗ-672, которому предстояло многие годы перевозить пассажиров по селам и городам необъятной страны.