Как понимать аниме: демоны, мифология, даосизм и все, что скрыто между строк

В художественную традицию это перевел легендарный мангака Осаму Тэдзука, которого сегодня называют «манга-но камисама» («бог манги»). Именно он был родоначальником больших глаз у героев комиксов. Многие уверены, что Тэдзука подсмотрел этот прием у милых диснеевских персонажей вроде Бэмби. Однако сам же творец это отрицал и подчеркивал: огромные глаза помогают легче передавать эмоции и чувства героев. Позже его почерк станет визитной карточкой всей японской анимации

Поклонники аниме создают своеобразные визуальные словарики: звездочки в глазах показывают сильное восхищение, глаза-спирали передают головокружение или дезориентацию в пространстве, глаза без зрачков символизируют апатию, внутреннюю пустоту и т. д.

Для раскрытия характера и способностей имеет значение цвет глаз. Яркие, неестественные оттенки указывают на сильных, магических или эмоциональных личностей, тогда как привычные цвета характерны для спокойных или второстепенных героев.

То же касается разноцветных волос. Они нужны не только для того, чтобы ты могла различать героев. Это наследие театра кабуки и но, где цвет грима и костюма нес строго определенную смысловую нагрузку. Лови краткий гайд и сравни со своими любимыми персонажами:

• Черный — интроверт, скупой на эмоции персонаж, но при этом в его омуте водится очень много чертей;

• Коричневый — простой школьник, нормис, либо темная лошадка, притворяющаяся нормисом (например, скромный Ягами Лайт из «Тетради Смерти», ставший жестоким манипулятором);

• Серый — спокойный и рассудительный персонаж;

• Белый — герой не от мира сего, меланхолик, мифическое существо;

• Оранжевый — храбрый герой, неисправимый оптимист;

• Желтый — персонаж-непоседа, ребенок в душе;

• Золотистый — императорская особа;

• Фиолетовый — важная шишка, элита, благородная знать;

• Красный — персонаж без тормозов, дерзкий, страстный и опасный;

• Синий / голубой — холодный снаружи, но теплый внутри;

• Розовый — романтичные мечтательницы и олицетворение слова «кавай».

Слой 2: калейдоскоп эмоций

Эмоции героев аниме меняются быстрее скорости света и мечутся из крайности в крайность: за 20-минутную серию они успевают поваляться на полу в истерике, пережить экзистенциальный кризис, влюбиться до беспамятства и лопнуть от гнева. Даже в самых серьезных тайтлах у персонажей неожиданно появляются грибы на голове, зубатые улыбки и фонтаны девичьих слез.

По признанию новичков, излишняя эмоциональность поначалу отталкивает от просмотра аниме. Но именно резкие перемены в настроении персонажей, скачки от реального к нереальному придают анимешным героям выразительность, которой не хватает сдержанным японцам в повседневной жизни.

Культура исторически разделяет «татэмаэ» (лицо для общества, социально приемлемое поведение) и «хоннэ» (истинные чувства и намерения). Аниме делает то, что в настоящем мире происходит редко: вытягивает наружу «хоннэ» и выкручивает его до предела. Если западная культура стремится к реализму, то аниме — к гротеску. Кстати, по этой же причине персонажи так часто проговаривают свои мысли закадровым голосом — чтобы сохранить «татэмаэ» перед собеседником, но раскрыть «хоннэ» зрителю.

Как в случае с цветом волос и глаз, эмоции тоже оформляют в визуальный словарик. Кровь из носа при виде девушки или парня — метафора перевозбуждения, а темная венка на лбу — знак надвигающегося взрыва гнева. Кошачья улыбка символизирует, что герой прямо сейчас строит в голове хитрый план, а тени на лице в виде полосочек намекают на исходящую от антагониста угрозу. Увы, моей статьи не хватит, чтобы подробно рассмотреть каждую аниме-эмоцию.

А вот оглушительные возгласы во время битв и экшен-сцен — совсем другая история. Крик техники («Расенган!» из «Наруто» или «Гетсуга Теншоу!» из «Блича») — это одновременно наследие сёмё (интонирования священных текстов в буддизме), эмоциональности театра кабуки и боевых искусств. Кроме того, в синтоизме «котодама» — «душа слова» — обладает магической силой. Произнести имя атаки вслух значит материализовать свою волю. В нашей традиции аналогом будет поговорка про слово, которое не воробей.

Слой 3: исторический контекст

Сейчас ты начнешь погружаться в океан уже неочевидных смыслов. К сожалению, захватывающую историю Японии с ее воинственными самураями, чернозубыми аристократами и гейшами почти не проходят в рамках школьной программы. А большинство тайтлов, претендующих на глубину, в том или ином виде обращается к прошлому страны.

Если ты немножко разбираешься в событиях эпохи Эдо или Тайсё, то будешь смотреть топовые аниме совсем другими глазами 👀 Давай приведу несколько примеров.

Самурайский кодекс бусидо пронизывает современную японскую культуру. Его отголоски можно найти даже в аниме про повседневность, школу и магические миры. Верность сэнсэю (учителю, старшему, тренеру, седовласому мудрецу), способность терпеть боль, тяга к самопожертвованию, принятие смерти как должного — это наследие Эдо.

Мир «Наруто» на самом деле не такой уж выдуманный, как кажется. Под всей магией, чакрами и эпичными боями скрывается узнаваемая историческая модель. Формально странами управляют Даймё — что-то вроде крупных феодалов, но реальная сила находится в руках скрытых деревень ниндзя, которыми руководят Каге. Если копнуть глубже, постоянная конкуренция между поселениями — это вайб эпохи Сэнгоку, когда Япония была раздроблена и все воевали со всеми. Никакой стабильности, только хрупкие союзы, предательства и бесконечные конфликты, а правители-сёгуны боялись собственной тени.

Тогда же действовали ниндзя-шиноби, которые занимались разведкой, шпионажем и диверсиями. Они умели маскироваться, выживать в любых условиях и работать в тени. В «Наруто» их превратили в ниндзя с суперспособностями. Так что ниндзюцу — это не столько магия, сколько сильно стилизованная версия реальных практик.

Теперь взглянем чуть внимательнее на «Клинок, рассекающий демонов». За красивыми боями и драмой тоже прячется конкретный исторический период. Столкновение старой Японии с новой отсылает к оттепели периода Тайсё. Тандзиро начинает путь в глубинке, где люди еще живут по законам прошлого: деревянные дома, кимоно, архаичный уклад Эдо. Но стоит герою попасть в Токио, как реальность буквально ломается — электрический свет, трамваи, толпы людей и европейская мода превращают город в нечто инопланетное.

Антагонист Мудзан Кибуцудзи, напоминающий британского джентльмена, становится олицетворением того времени: внешне современный, но по сути опасный и чуждый. На фоне этих перемен меняется и общество. Например, корпус Истребителей вынужден действовать подпольно, скрывая катаны из-за новых запретов на ношение оружия. Самураи бы такое не одобрили.

Конфликт между Марлией и Элдией в «Атаке титанов» легко читается как отсылка к империализму и милитаризму XX века: государства используют целые народы, оправдывая нечеловеческое отношение «исторической виной». Изолированные районы, сегрегация, обязательные повязки — все это явно перекликается с практиками дискриминации в Европе.

Слой 4: коллективные травмы

Здесь становится заметно холоднее. Это слой коллективных травм японцев, где важны не столько события прошлого, сколько способ их переживания. В аниме, особенно в тайтлах прошлого столетия, очень многое не проговаривается напрямую, но постоянно витает в воздухе: тревога, вина, стыд и страх потери контроля.

После Второй мировой войны и ужасных атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки японская культура буквально перезапустилась. Темы апокалипсиса, последствий радиации, иностранной оккупации стали навязчиво проникать во все ее уголки. Отсюда же — жуткие образы трансформации тела из-за страха лучевой болезни.

В аниме полно мутантов, гибридов и существ, которые теряют человеческий облик и до руин разрушают целые города. Иногда это выглядит эстетично, как в «Призраке в доспехах», в других случаях — превращается в боди-хоррор, как в культовом «Акира».

К этому добавляется еще одно важное явление — «хадзи», чувство коллективного стыда, уходящее корнями в конфуцианскую этику и ритуалы очищения в синтоизме. Если кратко, то интересы коллектива стоят превыше собственных, а публичный позор ощущается хуже смерти. Японцы всегда жили с таким внутренним регулятором поведения, но после поражения в войне «хадзи» получила болезненное развитие до национального стыда.

Конечно, поп-культуру это не обошло стороной. Наверняка ты замечала, что герои аниме чувствуют вину даже перед камнем и стыдливо краснеют в любой непонятной ситуации. Это «хадзи» во всей красе. Герой может терпеть, молчать, жертвовать собой, лишь бы не подвести класс, семью и команду. Персонажи впадают в отчаяние не из-за самой ошибки, а из-за того, что ее увидели другие.

В школьных аниме вообще базовая настройка: проигрыш команды = конец света, даже если все было сделано правильно. Отсюда драматические реакции вроде побега в слезах, изоляции и жуткой истерики. Где для западного зрителя «ничего такого», там для японца разворачивается трагедия века.

Слой 5: мифология — почему так много демонов?

Когда я только начала свое знакомство с аниме, то мне не давал покоя вопрос о демонах: почему они появляются в каждом втором тайтле и как японская мифология их вмещает? Оказывается, она такая же безграничная, как и фантазия народа, приютившая на своих островах тысячи богов, духов, ёкаев и других сверхъественных существ.

Более тысячи лет в Японии сосуществуют синтоизм и буддизм, а также бесчисленное множество легенд, суеверий и народных верований. Все они постепенно переплетались в единый фольклорный поток, где дух может быть одновременно чудовищем, хранителем и другом. Непочатый край для сюжетов и интерпретаций — не случайно демоны хлынули в аниме и мангу.

Сразу запомни: японские демоны не имеют ничего общего с европейскими тезками. Их не убить распятием и не обжечь святой водой, к ёкаям нужен индивидуальный подход. У японцев нет привычной нам оппозиции «Бог — Дьявол», да и вообще разделения на абсолютное добро и зло. Эти образы отражали страхи и наблюдения древнего общества: болезни, стихийные бедствия, одиночество, смерть. В этом смысле ёкай — не инфернальный монстр, а способ объяснить неизвестное и придать ему форму.

Снова вспомним «Клинок, рассекающий демонов»: ёкаи показаны несчастными дэдинсайдами, чей бэкграунд почти всегда связан с болью, травмой или забытой человеческой историей. Оружие и ритуалы корпуса охотников работают как способ очищения — синтоистская идея устранения скверны через символическое действие.

Само понятие «ёкай» охватывает огромный бестиарий:

• Мононокэ — мстительные духи и одержимости. Существа, которые могут вселяться в людей и вызывать болезни, безумие или смерть;

• Они— демоны-людоеды. Огромные рогатые существа, часто красного или синего цвета;

• Тэнгу — духи-стражи и наставники. Полу-человеческие, полу-птичьи существа с длинными носами. Могут обучать боевым искусствам, но столь же легко становятся опасными противниками;

• Кицунэ — лисы-оборотни. Многослойные существа: от посланниц богини Инари до хитрых трикстеров и опасных иллюзорных духов;

• Юрэй — привычные призраки. Души умерших, не нашедшие покоя из-за любви, горя, мести или страха;

• Обакэ — общее название для духов, способных менять форму. Часто связаны с предметами, оживающими после долгого «существования» (цукумогами);

• Хэнгэ — общее название для оборотней. Существа, способные принимать человеческий или животный облик. Сюда входят: лисы (кицунэ), енотовидные собаки (тануки), кошки (бакэнэко), пауки (цутигумо) и другие;

• Аякаси — морские духи и аномалии. Загадочные явления, связанные с морем: светящиеся огни, туманные сущности, утопленники и формы, возникающие из глубин воды:

• Ками — духи, присутствующие во всем, что обладает силой и значимостью (природа, животные, явления, предки, выдающиеся личности).

Слой 6: религиозный коктейль

Ты точно обратила внимание, что я часто ссылаюсь на верования японцев. Действительно, за аниме стоит не просто бурная фантазия авторов, а сложная система культурных и религиозных понятий. Синтоизм, буддизм и христианство в аниме не существуют отдельно друг от друга. Они переплетаются, смешиваются и превращаются в особый язык, на котором рассказывают истории.

Синтоизм — это не религия в привычном смысле, а способ воспринимать мир. Здесь нет разделения на живое и неживое: камни, леса, реки, дома могут обладать духом. Настроение и поведение ками напрямую зависит от отношения человека к окружающему миру. Поэтому в аниме природа может «разговаривать», а духи вступать в конфликты. Помнишь, как в шедеврах Хаяо Миядзаки «Принцесса Мононоке» и «Мой сосед Тоторо» лес становился полноценным участником сюжета?

Отсюда вырастает другая логика — отсутствие четкого деления на добро и зло, о чем я уже упоминала. Ёкаев и обозлившихся ками не всегда нужно уничтожать. Иногда жителей других миров важно понять, успокоить или очистить от скверны через ритуалы.

Буддизм в аниме работает иначе, обращаясь к внутреннему миру человека. Он проявляется через концепции перерождения (сансара), кармы, просветления (нирвана), а монахи и храмы часто становятся частью истории.

Иногда синтоистские, буддийские и даже даосские идеи соединяются в одном флаконе, как в «Адском рае». Сюжет крутится около поиска эликсира бессмертия и понимания энергии «дао», на пути героев встречаются статуи Будды. Сам загадочный остров Синсэнкё отражает представления об устройстве ада (дзигоку) и рая (гокураку).

Абсолютный взрыв мозга происходит, когда японские творцы добавляют в историю христианские мотивы. Но чаще всего это делают для эстетики. Кресты, ангелы и апокалипсис воспринимаются нечто экзотическим, создавая ощущение загадочности. Христианская идея жертвы все же иногда сохраняется, но уже в переосмысленном на японский лад виде.

Слой 7: философия

Добро пожаловать к истокам айсберга — на уровень философии. Но не переживай: персонажи аниме не цитируют трактаты Маркса и не выстраивают теоретические схемы психоанализа Фрейда. Философия в японской анимации действует иначе. Идеи даосизма, конфуцианства, дзэн-буддизма аккуратно вшиваются в поведение главных героев, в устройство мира, в сами конфликты.

Один из самых заметных слоев — даосизм. Он задает общее ощущение мира как текучей системы, где реальность не делится на правильное и неправильное. Она состоит из сил, которые сталкиваются, переплетаются и меняются местами. Каждая сторона по-своему права и по-своему разрушительна. Даосская логика в подобных историях не стремится к единоличной победе. Она предлагает прийти к хрупкому балансу и начать жить дружно.

Из текучести мира вырастает конфуцианская система. Если даосизм отвечает за природу реальности, то конфуцианство за порядок внутри нее. В самом упрощенном виде — это философия отношений: кто кому должен, кто за кем следует, где проходит граница между уважением и бунтом.

В аниме конфуцианские мотивы проявляются в структуре «учитель — ученик», «старший — младший», «лидер — подчиненный». В «Наруто» почти каждый значимый конфликт можно прочитать как нарушение или пересборку этой системы. Предательство ученика, попытка превзойти наставника, отказ подчиняться — все это хлесткие удары по самой идее порядка. И именно поэтому такие сцены ощущаются напряженнее, чем аналогичные в западных историях, где персонажи живут по принципу «устрой дестрой».

Но ни даосская текучесть, ни конфуцианская структура не объясняют, что происходит внутри самого человека. Здесь в игру вступает дзэн-буддизм. В аниме он редко проговаривается, но почти всегда проявляется в ключевые моменты, особенно в боевых сценах. Это состояние, когда герой перестает метаться между мыслями, страхами и ожиданиями. Он не «перестает думать» в буквальном смысле, а перестает цепляться за мысли. Возникает то, что в дзэн называют состоянием «не-ума», когда пропадает внутреннее сопротивление. В «Ван-Писе» такие моменты подаются в виде прорыва силы, но по сути это состояние предельной ясности. Тело и дух начинают работать как единое целое.

Эта внутренняя ясность напрямую связана с еще одной важной восточной идеей — балансом противоположностей инь и ян. В аниме она превращается в механику силы: разные энергии, элементы или состояния должны находиться в равновесии. Только их гармония дает контроль. Противоположности не уничтожают друг друга, а существуют друг через друга. Свет невозможен без тьмы, порядок — без хаоса. Поэтому многие конфликты в аниме не заканчиваются абсолютной победой одной стороны. Они приходят к временному равновесию, которое рано или поздно снова нарушится.

Также аниме пронизано исключительно японскими философскими концепциями: икигай (смысл жизни), кайдзен (непрерывное улучшение), ма (важность пустоты/паузы), ваби-саби (красота в несовершенстве). Последние особенно любит использовать Хаяо Миядзаки в своих работах, когда герои бродят в тишине по пустым улицам, любуются колышущейся травой, прикасаются кончиками пальцев к цветущей сакуре. Ма и ваби-саби учат заземляться и смотреть на мир как поток состояний, где ценность есть даже в том, что скоро исчезнет.