Хулиганы в мире моды: дизайнеры, которые сломали правила и стали знаменитыми

Задолго до того, как эпатаж стал маркетинговым инструментом, Эльза Скиапарелли превратила одежду в чистое искусство. Она дружила с Дали и Кокто, а ее коллекции больше напоминали выставку сюрреалистов, чем показ мод. Чего только стоит знаменитое платье с лобстером, шляпа-туфля или жакет с вышитыми губами — сегодня это музейные экспонаты, а в тридцатые годы прошлого века это был настоящий шок. Скиапарелли первой догадалась, что мода может быть игрой, провокацией и интеллектуальным высказыванием одновременно, и за это ее обожали — и продолжают обожать — самые смелые.

Вивьен Вествуд: мать панка

Если Скиапарелли привнесла в моду искусство, то Вивьен Вествуд притащила на подиум улицу — причем в самом ее бунтарском, грязном и громком проявлении. В семидесятых она одевала панков, кроила футболки с провокационными надписями, рвала ткань, использовала английские булавки вместо застежек и натягивала на моделей собачьи ошейники. Консервативная публика хваталась за сердце, а молодежь обожала ее за то, что она дала голос тем, кого никто не слушал.

Жан-Поль Готье: тельняшки, мужские юбки и бюстгальтер, который изменил все

Готье с детства обожал эпатаж и никогда не скрывал, что ему скучно в рамках традиционной моды. Он популяризировал культовую тельняшку, превратив одежду французских моряков в символ дерзкого стиля, а позже и вовсе начал выпускать мужские юбки — задолго до того, как разговоры о гендерной нейтральности в одежде стали мейнстримом. Его показы больше напоминали театральные представления, а модели на них улыбались, танцевали и хулиганили, что для мира высокой моды было немыслимой дерзостью.

Но, пожалуй, главным его изобретением, которое навсегда вошло в историю, стал конусообразный бюстгальтер, созданный для тура Мадонны в 1990 году. Эта вещь не просто эпатировала публику — она перевернула представление о том, как нижнее белье может становиться верхней одеждой, как женская грудь может быть не объектом, а оружием, и как мода может говорить о силе и сексуальности одновременно.

Его показы больше напоминали театральные представления, а модели на них улыбались, танцевали и хулиганили, что для мира высокой моды было немыслимой дерзостью. Готье напоминал всем, что одежда — это в первую очередь удовольствие, игра и свобода.

Александр Маккуин: красота и ужас

Маккуин — пожалуй, самый трагический и самый гениальный хулиган в этой подборке. Его показы были похожи на мрачные спектакли: модели шли по воде, горели в огне, появлялись в платьях из стекла и перьев, а зрители выходили из зала с ощущением, что побывали не на дефиле, а на сеансе психоанализа. Он умел находить красоту в жутком и ужас в прекрасном, исследовал темы смерти, насилия, природы и технологии — и делал это так, что равнодушных просто не оставалось.

В своей дебютной коллекции 1993 года он показал «бамстеры» — брюки с настолько низкой талией, что шокировали даже самых искушенных критиков. Они стали визитной карточкой бренда и проложили дорогу низкой посадке на годы вперед. А его туфли-броненосцы Armadillo из последней прижизненной коллекции Plato's Atlantis, вдохновленные дарвиновской теорией эволюции, и вовсе превратились в музейные экспонаты: ходить в них было почти невозможно, но именно в них позже блистала Леди Гага. Маккуин ушел слишком рано, но его наследие до сих пор вдохновляет — и слегка пугает, как и положено настоящему искусству.

Джон Гальяно: театр одного модельера

Гальяно превращал каждый свой показ в костюмированную драму с историческим размахом. Он выводил моделей в образах французских аристократок, русских княгинь, египетских цариц или бродячих циркачей — и все это с таким вниманием к деталям и такой безудержной фантазией, что зрители забывали, что находятся на показе мод, а не в театре. Он создавал собственные миры, в которых правила были попросту не нужны, и сам же в них эффектно появлялся: выход Гальяно на поклон — в наполеоновском мундире, наряде звездочета или еще каком-нибудь немыслимом костюме — стал его фирменным жестом, окончательно стирающим грань между дизайнером и шоуменом.

А его работа для Dior, и особенно кутюрная коллекция 1998 года, где модели спускались по знаменитой лестнице в платьях, вдохновленных Марией-Антуанеттой, до сих пор считается эталоном модного театра.

Демна Гвасалия: оверсайз, ирония и баленсиага для всех

Демна — пожалуй, главный хулиган нашего времени. Он взял уличную моду, бунтарскую эстетику и едкую иронию над потребительским обществом и завернул все это в люксовую упаковку. Полотенца вместо юбок, толстовки с надписью «средний класс», кроссовки, породившие целую моду на «уродливую обувь», сумки, напоминающие мусорные пакеты или пачки из-под чипсов, нарочито рваная и грязная одежда — Гвасалия бросает вызов современным модникам, заставляет их смеяться над собой и делает это настолько уверенно, что за вещами выстраиваются очереди.

Его подход разделил публику надвое: одни считают его гением, другие — просто ловкачом, продающим миллионерам изношенную одежду за баснословные деньги. Но в этом-то и весь фокус: жест чистого хулиганства и гениального маркетинга одновременно.

Миучча Прада: неопрятное — новая красота

Миучча Прада — хулиганка совсем другого толка. Она не кроит из латекса, не поджигает платья и не выводит моделей в мусорных пакетах. Ее бунт тихий, почти незаметный, но оттого не менее разрушительный. Она первой сказала, что некрасивое может быть прекрасным, и сделала ставку на странные пропорции, неожиданные сочетания цветов и фактур, синтетические ткани и нарочито «негламурные» силуэты. Именно она в девяностые превратила скромный нейлон в люксовый материал — ее знаменитая черная нейлоновая сумка стала символом нового минимализма и до сих пор переиздается, не теряя актуальности.

Прада одной из первых начала активно работать с принтами, которые на первый взгляд кажутся откровенно безвкусными: узоры, напоминающие дешевые обои семидесятых, в ее руках становились революцией в понимании того, что вообще может считаться «дорогим» и «стильным». Эту эстетику позже назовут «уродливый шик» — нарочитая расслабленность, диспропорция, игра с длинами, слоями и прозрачностью. Неслучайно модели на показах Prada и Miu Miu, второго бренда Прады, часто выходят на подиум с растрепанными волосами и в вещах, будто позаимствованных из чужого шкафа на размер меньше или больше.