Специально для theGirl Владимир Толстой — председатель жюри литературной премии «Ясная Поляна», соучредителем которой является Samsung Electronics, — собрал 100 книг, которые помогают увидеть современную русскую и мировую литературу во всем ее разнообразии.
Здесь — семейные саги, исторические романы, интеллектуальная проза, книги о любви, памяти, взрослении, войне, свободе и поиске себя. Получилась большая литературная карта: с известными именами, сильными сюжетами и книгами, которые вполне могут стать для тебя открытием.
Эта подборка — хороший способ увидеть, насколько разной, живой и многоголосой может быть современная литература. В этих книгах есть очень многое: история и современность, личные драмы и большие перемены, сложные вопросы и сильные чувства. Но главное — каждая из них по-своему помогает лучше понять человека и время, в котором мы живем
Большие истории
Если хочется книг, в которые проваливаешься с головой, — тебе сюда. В этом разделе собраны романы с широким размахом: о семьях, войнах, переломных эпохах и судьбах, за которыми всегда чувствуется дыхание большого времени.
1. Наринэ Абгарян, «С неба упали три яблока»
История маленькой деревни, затерянной высоко в горах, легко могла бы быть камерной, но на деле превращается в большое повествование о людях, которые держатся друг за друга и за жизнь вопреки всему. У каждого здесь свой характер, свои странности и свои потери, а вместе складывается мир, в котором особенно остро чувствуются тепло, стойкость и настоящая человеческая близость.
2. Гузель Яхина, «Зулейха открывает глаза»
Все начинается в глухой татарской деревне зимой 1930 года, а дальше частная жизнь героини буквально разламывается историей. Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в Сибирь, где на берегах Ангары сталкиваются люди самых разных судеб, вер и характеров. Из этой отправной точки вырастает мощное повествование о боли, выживании и праве человека не исчезнуть даже в самых жестоких обстоятельствах.
3. Евгений Водолазкин, «Лавр»
В центре этой книги — средневековый врач, способный исцелять других, но не сумевший спасти любимую женщину. После этой утраты его жизнь меняется навсегда: личная история превращается в путь жертвы, покаяния и любви, которая становится сильнее времени. Это редкий роман, который читается одновременно как историческое повествование, притча и очень глубокий разговор о милосердии и душе.
4. Наталья Илишкина, «Улан Далай»
Большая семейная сага о трех поколениях донских калмыков-казаков, чья жизнь проходит через огромные исторические сдвиги. От XVII века до начала ХХ столетия книга показывает, как держится и как рушится мир, основанный на верности, традиции и ощущении устойчивого порядка. Через судьбы одной семьи здесь видна судьба целого народа.
5. Канта Ибрагимов, «Маршал»
Действие этого эпического романа охватывает десятилетия — от 1944 года до 2000-х, от депортации чеченцев до постсоветского времени и войн. В центре — судьба Тоты Болотаева, через которую особенно ясно видно, как история вторгается в частную жизнь и меняет ее навсегда. Отдельная линия танца, которому герой дает название «Маршал», добавляет этой книге не только драму, но и сильное чувство внутреннего сопротивления.
6. Леонид Юзефович, «Филэллин»
В центре этого исторического романа — отставной штабс-капитан Григорий Мосцепанов, считающий себя филэллином, то есть человеком, сочувствующим борьбе греков за свободу. Действие начинается в России, продолжается в Египте и Греции, а среди героев — и вымышленные, и реальные исторические фигуры. Получается масштабное повествование о политике, идеях, путешествиях и человеческом выборе на фоне большой истории.
7. Леонид Юзефович, «Поход на Бар-Хото»
Юзефович вновь обращается к своей любимой восточной теме. В центре — воспоминания русского офицера, служившего военным советником в монгольской армии в 1912–1914 годах: здесь переплетаются осада крепости Бар-Хото, любовь, Первая мировая война, ссылка и попытка заново осмыслить прожитую жизнь. За внешней исторической канвой стоит книга о человеке в переломную эпоху.
8. Антон Уткин, «Хоровод»
Этот роман возвращает читателя в XIX век — время кавказских войн, дуэлей, гусаров, ссыльных декабристов и споров в парижских салонах. В нем есть любовь и страсть, долг перед отчизной и преданность дружбе, романтические порывы и поступки, за которые приходится платить. Получается увлекательное путешествие в прошлое, где события, чувства и идеи сплетаются в причудливый хоровод и помогают почувствовать связь времен.
9. Арсен Титов, «Тень Бехистунга»
Книга переносит читателя во времена Первой мировой войны и показывает этот период глазами русского офицера Бориса Норина. Здесь собраны самые разные фигуры русской истории того времени — казаки, офицеры, чиновники, сестры милосердия, подданные империи, — и из их судеб складывается большая картина эпохи великого перелома.
10. Джонатан Литтелл, «Благоволительницы»
Роман написан от лица Максимилиана Ауэ, офицера СС и одного из исполнителей нацистской программы «окончательного решения еврейского вопроса». Действие разворачивается на Восточном фронте, в Польше, Германии, Венгрии и Франции, постепенно складываясь в страшное и масштабное повествование о Второй мировой войне. Это тяжелая, исторически точная и предельно неудобная книга о зле, ответственности и человеке внутри катастрофы.
11. Сергей Самсонов, «Держаться за землю»
Донбасский шахтерский город оказывается на линии противостояния, и его жителям приходится становиться и защитниками, и разрушителями собственного мира. В центре несколько фигур — братья-шахтеры, чиновник, военные, люди с разными позициями и биографиями, — и через них показано, как война ломает город, привычную жизнь и человеческие связи.
12. Сергей Шаргунов, «1993»
Семейная хроника здесь переплетается с историческим расследованием, а история одной семьи внезапно становится историей всей страны. Москва 1993 года оказывается пространством надежд, потрясений и гражданского противостояния, где он и она оказываются по разные стороны баррикад. Это роман о времени, в котором трудно разделить правых и виноватых, победителей и побежденных, потому что все оказываются заложниками одного большого перелома.
13. Елена Катишонок, «Жили-были старик со старухой»
История семьи староверов, заброшенных в начале прошлого века в Остзейский край. Это повествование о нескольких поколениях, которым приходится пройти через войны, разорение, потери и при этом сохранить верность самым простым и важным ценностям. Здесь особенно важны язык, семейная память, живая интонация и ощущение непрерывности рода.
14. Ольга Токарчук, «Книги Якова»
Масштабный роман о Якове Франке — исторической фигуре, вокруг которой до сих пор ведутся споры. На фоне XVIII века, религиозных поисков, империй и смены идентичностей возникает большое полотно о человеке, способном снова и снова изобретать себя заново. Книга показывает мир в момент огромных перемен через множество точек зрения — от последователей до противников и предателей героя.
15. Абрахам Вергезе, «Завет воды»
Это история нескольких поколений семьи индийских христиан из Кералы, удивительным образом связанная с судьбой врача-шотландца, которого жизнь привела в Индию. Здесь есть семейные тайны, медицина, страсти, традиции, мечты, яркие краски и человеческие истории, вплетенные в саму историю страны. При этом книга остается не только сагой, но и размышлением о том, что делает людей семьей.
16. Филипп Майер, «Сын»
История семьи МакКалоу начинается в Техасе XIX века, когда тринадцатилетний Илай после нападения команчей оказывается между двумя мирами — уходящим и наступающим. Дальше роман проходит через судьбы его потомков: Питера, измученного чувством вины, и Джинни, железной хозяйки нефтяной империи, которая тоже не чувствует себя на своем месте. Получается большая семейная сага о силе, власти, цене выживания и стране, чья история написана кровью, страстью и борьбой.
17. Даниэль Шпек, «Улица Яффо»
Здесь соединяются три семьи, три поколения и три культуры. История начинается в 1948 году и проходит через судьбы еврейской девочки Жоэль, палестинки Амаль и немецкого солдата Мориса, отказавшегося от прежней жизни. Получается большая панорамная книга о войне, доме, идентичности и о том, как личная жизнь оказывается вписана в драму целого региона.
18. Даниэль Шпек, «Piccola Сицилия»
Современная семейная тайна приводит героиню к событиям 1942 года в Тунисе, где в квартале Piccola Сицилия когда-то сосуществовали сразу несколько культур и религий. На фоне войны переплетаются судьбы немецкого фотографа Морица, Ясмины и пианиста Виктора, а текст превращается в большую историю о любви, прошлом, предначертанности и семейной памяти.
19. Вьет Тхань Нгуен, «Сочувствующий»
Вьетнамская война подходит к концу, Сайгон вот-вот падет, а главный герой — правая рука высокопоставленного генерала и одновременно двойной агент — должен покинуть страну вместе с теми, кому служил. Но он уже давно не может понять, где свои, где чужие и на чьей стороне вообще находится. Из этой внутренней раздвоенности вырастает напряженная история о войне, предательстве, сочувствии и человеке, который слишком хорошо понимает всех — и потому рискует стать врагом для каждого.
20. Чухе Ким, «Звери малой земли»
Действие начинается в Корее 1917 года, в стране, живущей под японской колонизацией. Через судьбы Яшмы, Чонхо и других героев читатель проходит через десятилетия потрясений, революционной борьбы и перемен. Это большое повествование о взрослении, любви, выживании и судьбе страны, в которой личное постоянно сталкивается с историческим.
21. Чимаманда Нгози Адичи, «Половина желтого солнца»
Истории Оланны, Угву, Ричарда, Кайнене и других героев переплетаются на фоне войны, которая меняет не только судьбы людей, но и их самих. Каждый из них входит в эту историю со своими надеждами, любовью, слабостями и иллюзиями, но впереди оказываются испытания, к которым невозможно быть готовым. Это напряженный и драматичный роман о войне, любви, ответственности и том, как человек заново собирает себя после немыслимых потрясений.
22. Жан-Батист Андреа, «Храни ее»
История Виолы и Мимо начинается в подростковом возрасте на севере Италии, а затем разворачивается на фоне войн, социальных перемен и долгой взрослой жизни. Герои то сближаются, то становятся друг другу почти врагами, но не перестают быть связаны. Это книга о любви, искусстве, памяти и о том, как судьба двух людей может пройти сквозь целое столетие.
23. Хуан Габриэль Васкес, «Тайная история Костагуаны»
Колумбиец Хосе Альтамирано решает сам рассказать свою историю — ту самую, что когда-то стала материалом для «Ностромо» Джозефа Конрада. Через его исповедь книга охватывает революции, строительство Панамского канала, семейную драму, любовь и европейское бегство. Это масштабное повествование, в котором история страны и история человека существуют как единое целое.
24. Юй Хуа, «Братья»
Через историю двух братьев книга показывает путь Китая от «культурной революции» к новому времени, где во главу угла ставятся статус, деньги и сексуальность. Маленький городок Лючжэнь становится моделью всей страны, а трансформации его жителей — отражением больших социальных перемен. Это широкое полотно о времени, в котором частная жизнь постоянно ломается под давлением истории.
25. Орхан Памук, «Мои странные мысли»
Книга охватывает более сорока лет жизни Стамбула и его обитателей. Главный герой Мевлют наблюдает, как город меняется, как люди приезжают из Анатолии, как улицы, дома и власти приходят и уходят, а вместе с этим меняется и сама ткань городской жизни. История одного человека становится здесь историей большого города и целой эпохи.
26. Арундати Рой, «Бог мелочей»
Дебютный роман, который давно стал современной классикой. Это семейная сага, история запретной любви и политическая драма одновременно: жизнь зажиточной индийской семьи навсегда меняется после одного дня 1969 года. Через историю близнецов Эсты и Рахель книга показывает, как случайные и неслучайные события ломают привычный мир и меняют судьбы.
27. Халед Хоссейни, «И эхо летит по горам»
Все начинается с путешествия в Кабул, на котором брат и сестра, Абдулла и Пари, еще не знают, что впереди их ждет разлука. Из этой точки книга разрастается в многоголосую историю о множестве жизней, связанных друг с другом. Это большое повествование о судьбе, любви, жертве, памяти и той цене, которую приходится платить за решения, принятые однажды.
Личные драмы
Здесь — книги, которые цепляют не масштабом, а точностью чувства. О любви, одиночестве, утрате, взрослении, семье, телесности и тех внутренних переломах, после которых человек уже не остается прежним.
28. Джонатан Франзен, «Поправки»
В центре романа — драма отцов и детей в Америке 90-х, история семьи, в которой каждый по-своему пытается справиться с жизнью, ожиданиями и собственными ошибками. Франзен пишет о семейных связях с вниманием к деталям, любовью к персонажам и точным чувством повседневности. Это большая, ироничная и очень человеческая книга о родителях, взрослых детях и тех «поправках», которые каждый пытается внести в свою жизнь слишком поздно или слишком болезненно.
29. Андрей Дмитриев, «Ветер Трои»
В центре — человек редкого обаяния и ума, о котором рассказывают его друзья и поклонники. Спустя сорок лет двое встречаются в стамбульском аэропорту и отправляются в путешествие по Турции, где заново узнают друг друга, ревнуют, вспоминают прошлое и пробуют представить себе новую жизнь. Это история о любви, которая может быть целью, но не всегда становится решением.
30. Илья Кочергин, «Запасный выход»
Повесть и рассказы из этой книги объединены темой попытки выйти из привычного круга жизни. Герои уезжают в глушь, строят дом, спасают старого коня, переживают ковид, 2022 год и смену времен года. В центре — маленькая вселенная, где именно конь Феня помогает найти тот самый запасный выход, который нужен не только буквально, но и внутренне.
31. Надя Алексеева, «Полунощница»
Весной 2016 года Павел приезжает на Валаам искать свою родню и тем самым восстанавливает историю сорокалетней давности. Через параллельные линии прошлого и настоящего книга показывает мир, который когда-то существовал на острове и был разрушен. Это история о семейной памяти, утрате и очень личной попытке добраться до того, что исчезло.
32. Светлана Павлова, «Голод»
Героине Лене тридцать лет: у нее есть работа, ипотека, друзья, вечеринки и внешне вполне устроенная жизнь. Но уже много лет она живет с булимией — болезнью, о которой стыдно говорить и которую как будто не принято замечать всерьез. Знакомство с мужчиной, страдающим клептоманией, запускает историю взаимоисцеления и делает книгу разговором о теле, боли и возможности быть понятым.
33. Саша Николаенко, «Муравьиный бог: реквием»
Книга продолжает тему детства, оставшегося без защиты разумных взрослых. В центре — ребенок, который еще принадлежит лету, солнцу, миру животных и детской свободе, но уже оказывается на суде старости и человеческой жестокости. Это очень пронзительный текст о беззащитности и о том, как детский мир ломается под давлением взрослого.
34. Александр Григоренко, «Потерял слепой дуду»
В большой крестьянской семье рождается глухонемой мальчик, которого окружают любовью и воспринимают как бескорыстное украшение жизни. Кажется, что он просто существует рядом с другими — тихий, беззащитный, почти игрушечный, — но постепенно становится ясно, что именно через него многое держится. Это пронзительная история о человеке, которого легко не понять, но невозможно потерять без боли.
35. Анна Матвеева, «Каждые сто лет»
Две женщины — Ксеничка Лёвшина, начинающая вести дневник в 1893 году, и Ксана Лесовая, делающая то же самое почти сто лет спустя, — оказываются связаны намного сильнее, чем кажется. Их записи становятся пространством откровенности, поиска себя и попытки понять, можно ли действительно быть честной с бумагой. Это очень личная книга о женском голосе, времени и странной близости через эпохи.
36. Ислам Ханипаев, «Типа я»
Повесть написана от лица восьмилетнего мальчика из Махачкалы, потерявшего мать и живущего под постоянным давлением школы и одиночества. Поддержкой для него становится воображаемый друг — Крутой Али, рядом с которым герой учится быть «великим воином» и отправляется на поиски отца. Это история о детской травме, взрослении и принятии непростой правды.
37. Екатерина Манойло, «Отец смотрит на запад»
Героиня Катя — дочь русской и казаха, выросшая в маленьком приграничном городе, где две культуры одинаково сильно повлияли на ее характер. Она уезжает в Москву после личной трагедии, но обнаруживает, что от родных мест и прошлого невозможно освободиться окончательно. Это книга о боли, свободе, зависимости и любви, которая часто прячется внутри бунта.
38. Захар Прилепин, «Санькя»
Москва начала нулевых взрывается криками о революции, войне и любви: молодые романтики из «Союза созидающих» готовы ломать мир об колено и погибать за свою правду. Главный герой Санькя живет между шумными митингами, драками, захватами администраций и тихим миром полузаброшенных деревень, где доживают последние старики. Это горький роман о молодости, злости, обреченной наивности и времени, в котором и революция, и старая деревенская жизнь одинаково близки к исчезновению.
39. Марина Степнова, «Сад»
Поздний и нежданный ребенок в семье Борятинских с самого рождения становится фигурой, нарушающей порядок. Туся не хочет жить по правилам общества, полного условностей, и ведет себя как свободный человек в несвободном мире. За историческим сюжетом стоит очень личная драма непохожести и право быть собой даже тогда, когда весь мир этого не принимает.
40. Леонид Бородин, «Год чуда и печали»
В этой лиричной книге о Байкале соединяются любовь, самопожертвование, легенды и очень простые, но главные вопросы жизни. Юный герой открывает для себя мир, где за свободу близкого человека иногда приходится отдавать самое дорогое. Это повесть о боли, красоте, взрослении и той истине, которую можно рассказать без сложных слов — но невозможно пережить легко.
41. Валентин Распутин, «Живи и помни»
Повесть начинается как история о войне, которая испытывает человека на излом: муж Настены после госпиталя становится дезертиром и тайно возвращается домой. Но в центре постепенно оказывается именно она — женщина, оказавшаяся между любовью, страхом, долгом и невозможностью жить так, будто ничего не произошло. Это трагическая и тихая книга о нравственном выборе, вине и цене, которую человек платит за чужое и собственное решение.
42. Григорий Служитель, «Дни Савелия»
Книга написана от лица московского кота, но за этим необычным ракурсом скрывается очень живая история о городской жизни, одиночестве, привязанности и принятии судьбы. Савелий наблюдает мир с ироничной и меланхоличной мудростью, и именно поэтому текст оказывается не просто литературной игрой, а эмоционально очень точным романом.
43. Ольга Славникова, «Прыжок в длину»
Олег Ведерников — талантливый юный спортсмен, готовящийся к чемпионату Европы. Один прыжок, который должен был стать геройским, спасает ребенка, но лишает самого Олега обеих ног и превращает его жизнь в совершенно другую историю. Это сильная драма о жертве, сломанной судьбе и о том, как спасенный человек становится зловещей тенью спасителя.
44. Клаудиа Пиньейро, «Элена знает»
После смерти дочери Риты полиция считает случившееся самоубийством, но Элена уверена, что это не так. Несмотря на болезнь Паркинсона, она отправляется через весь город, чтобы добраться до человека, который поможет понять правду. Из этой дороги вырастает не только детектив, но и история о материнской любви, телесности, болезни и неотступной внутренней силе.
45. Бернхард Шлинк, «Внучка»
Каспар и Биргит прожили вместе всю жизнь, но после смерти жены герой неожиданно понимает, что знал о ней далеко не все. Погружаясь в ее прошлое, он сталкивается с новыми вопросами, мрачными местами памяти и сложным наследием истории. Это личная и очень печальная история о любви, утрате и том, как прошлое способно заново вторгнуться в жизнь.
46. Дэймон Гэлгут, «Обещание»
В 1986 году глава семьи Свартов обещает умирающей жене, что их служанка получит дом. Но после похорон обещание быстро забывается, оставаясь в памяти только младшей дочери. Через десятилетия и смену поколений книга показывает, как одно неисполненное слово может стать центром семейной драмы и медленного разрушения семьи.
47. Фернандо Арамбуру, «Стрижи»
Герой, преподаватель философии Тони, решает, что через год покончит с собой, и начинает вести дневник, фиксируя каждый день и пытаясь понять, как он дошел до этой точки. Через эту форму раскрываются его отношения, ошибки, скрытые чувства и усталость от жизни. Получается очень личный текст о внутреннем кризисе, самоанализе и предельной откровенности.
48. Хуан Габриэль Васкес, «Звук падающих вещей»
Молодой преподаватель Антонио Яммара становится свидетелем убийства бывшего летчика и постепенно оказывается втянут в историю чужой жизни. За внешним расследованием раскрывается его собственная драма, столкновение со страхом, травмой и атмосферой Колумбии, которая еще не оправилась от прошлого. Это история о том, как случайно увиденное может изменить человека навсегда.
49. Делия Оуэнс, «Там, где раки поют»
Киа Кларк с раннего детства живет почти отшельницей на болотах Северной Каролины и учится существовать в мире, где у нее почти нет людей, но есть природа. Когда в городке находят тело молодого человека, подозрение падает на нее, и история превращается одновременно в детектив и роман взросления. В центре — одиночество, жажда любви и очень личная борьба за право быть увиденной не как легенда, а как человек.
Странные миры
Этот раздел — для книг, в которых реальность все время слегка сдвинута. Здесь абсурд, фантасмагория, тревожные условности, миф, мистика и тексты, после которых еще долго не получается вернуться в привычный мир.
50. Илья Бояшов, «Трезвый гусар»
Главный герой — сумский гусар и отъявленный гуляка, которого переводят из Малороссии в полк, расквартированный в Петергофе. Не по своей воле он становится трезвенником, попадает в поле зрения Александра III и оказывается приближен ко двору. Но история Михайлы Музыки быстро уходит от просто исторического анекдота: в его жизнь вмешиваются темные силы, и повесть ведет к неожиданной и трагической развязке.
51. Евгений Кремчуков, «Фаюм»
Илья Орлов раньше работал аниматором на площадях Петербурга, а теперь сочиняет под заказ фаюмы — короткие новеллы по мотивам чужих биографий, будто бы продает бессмертие. Но одна апрельская ночь меняет его собственную судьбу, и герой оказывается втянут в историю, где нужно искать ключ к тайне, пропавшей возлюбленной и, возможно, к собственной настоящей версии. Перед нами текст о зыбкой границе между вымыслом, памятью и чудом.
52. Сергей Носов, «Фирс Фортинбрас»
Уже само название задает странную и парадоксальную логику: ветхий слуга Фирс из «Вишневого сада» и молодой норвежский принц Фортинбрас из «Гамлета» здесь оказываются одним лицом. Роман строится на абсурде, литературной игре и непредсказуемом соединении несоединимого. Реальность в нем изначально нарушена, а читателю остается только принять правила этой странной игры.
53. Дмитрий Данилов, «Саша, привет!»
Главный герой живет под надзором и ждет смерти, но долгое время остается неясно, за что именно он наказан — за тяжкое преступление или почти незначительную провинность. Эта неопределенность превращает книгу в очень тревожный текст, в котором антиутопия может оказаться почти реалистическим романом. Именно на этом тонком смещении и строится весь эффект.
54. Джон Максвелл Кутзее, «Детство Иисуса»
Это роман-наваждение, в котором каждое слово будто скрывает несколько смыслов, а привычная реальность превращается в аллегорическую сказку о детстве. Кутзее строит текст из символов, недосказанностей и зашифрованных ходов, оставляя читателю пространство для собственных догадок. Получается странная, многозначная и притягательная книга, которую хочется разгадывать уже по ходу чтения.
55. Рагим Джафаров, «Его последние дни»
Герой — писатель, который ради художественной достоверности решает имитировать психическое расстройство, чтобы попасть в психиатрическую клинику. Но выйти из нее оказывается куда сложнее, чем войти. На этой завязке строится история о границах нормы, природе творчества и о том, насколько мало человек понимает даже самого себя.
56. Эдуард Веркин, «Снарк снарк»
В центре — маленький российский город Чагинск, где внезапно пропадают два подростка. Писатель Виктор, приехавший туда по делам, оказывается втянут в поиски, которые ведут его к все более тревожным и парадоксальным выводам. Среди болот, оврагов и мхов живет предание о Шушуне, и постепенно книга начинает существовать на границе между реальным злом и мифом, который как будто растворен в самом пространстве города.
57. Алексей Сальников, «Оккульттрегер»
Здесь Сальников снова соединяет реальность и фантастику, повседневность и фантасмагорию, но делает это уже на новом уровне. В уральском городке ангелы бомжуют и пьют, демоны ведут блоги, а мир оказывается устроен куда сложнее, чем кажется. Это книга, которая строит собственную мифологию и заставляет поверить, что за привычной реальностью действительно есть еще один, тайный слой.
58. Александра Николаенко, «Небесный почтальон Федя Булкин»
Федя живет с бабушкой и верит, что его родители строят Град Небесный. Он пишет письма Богу, Ленину и Деду Морозу, копит деньги на билет и пытается по-своему объяснить мир, где рядом существуют смерть, надежда, детская логика и бесконечное ожидание. Именно эта особая оптика — детская, наивная и при этом глубоко метафизическая — делает книгу такой необычной.
59. Штефани фор Шульте, «Мальчик с черным петухом»
Мартину всего одиннадцать, он живет на краю деревни, где его сторонятся и почти считают чужим, а единственный его настоящий спутник — черный петух. Когда у него на глазах Черный рыцарь похищает девочку, он отправляется в путь вместе со странствующим художником. Перед нами книга на границе мрачной сказки, дорожного романа и истории о внутреннем взрослении.
60. Исмаиль Кадарэ, «Дворец Сновидений»
В центре — таинственный Дворец, служащие которого собирают и толкуют сны подданных султана, пытаясь найти предзнаменование, важное для судьбы правителя. Молодой Марк-Алем поступает туда на службу и постепенно проходит все круги этого странного пространства. Это мир, построенный на сновидениях, власти и ощущении тревожной, почти гипнотической условности.
61. Арнон Грюнберг, «Тирза»
Йорген Хофмейстер хочет быть образцовым человеком — хорошим соседом, интеллигентом, отцом, сотрудником, — но его благопристойный мир постепенно разрушается. Когда исчезает его младшая дочь Тирза, повествование все сильнее затягивает в опасную зону между нежностью, одержимостью и страшным разоблачением. Это очень тревожный и психологически неустойчивый мир, который кажется реальным, но постепенно становится почти кошмарным.
62. Кадзуо Исигуро, «Клара и солнце»
Клара — Искусственная Подруга, которая наблюдает мир из витрины и старается понять людей, любовь и саму природу жизни. С первого взгляда это очень чистый и почти наивный текст, но именно в этой простоте скрывается его странность: он заставляет посмотреть на привычную реальность как будто глазами существа, которое только учится быть рядом с человеком. Так книга становится тихой, но очень сильной фантастикой о любви и человечности.
63. Эрве Ле Теллье, «Аномалия»
В июне 2021 года в Нью-Йорк прилетает самолет с теми же пассажирами и тем же экипажем, что уже прибыли этим рейсом сто дней назад. При этом «новые» пассажиры уверены, что на дворе март, а значит, несколько месяцев их жизни просто выпали из времени. На этой невозможной завязке строится роман, где фантастическая аномалия сталкивается с очень человеческими страхами, страстями и попытками понять, что вообще считать реальностью.
64. Рут Озеки, «Моя рыба будет жить: Сказка о временном существе»
Здесь рядом существуют история, миф, реальность, фантазия, классическая японская литература и даже квантовая физика. Книга строится на тонкой игре между автором, читателем и персонажем и все время смещает привычные границы повествования. Именно поэтому она ощущается как странный, многослойный и зачаровывающий мир.
65. Кристоф Оно-ди-Био, «Бездна»
Книга соединяет в себе детектив, любовную историю и философскую притчу, и ни один из этих уровней не отменяет другой. Она строится как многослойное погружение в пограничность человеческого существования и вопрос о смысле бытия. Это странный и глубокий текст, в котором привычный сюжет все время уходит в более темную и сложную глубину.
66. Эрнан Ривера Летельер, «Искусство воскрешения»
Герой — Христос из Эльки, «народный святой», мистик и проповедник, которого судьба приводит на захудалый прииск, где живет легендарная благочестивая блудница. Их история разворачивается в сюрреалистичных пейзажах чилийской пампы и балансирует между гротеском, нежностью и чудом. Это очень странный, но завораживающий мир, где реальность как будто все время чуть-чуть смещена.
Книги о памяти и времени
Эти книги особенно сильно работают с прошлым — личным, семейным, историческим. Здесь память не просто тема, а почти отдельный герой: она возвращает, мучает, объясняет, не отпускает и заставляет смотреть на настоящее совсем иначе.
67. Сергей Беляков, «Парижские мальчики в сталинской Москве»
Книга рассказывает о Георгии Эфроне и его друге Дмитрии Сеземане — мальчиках, выросших за границей и оказавшихся в предвоенной Москве, где их воспринимают как чужих. Их жизнь в СССР полна несчастий, потерь, эвакуации, голода и фронта, но в этой истории есть и счастливые дни. Это текст, в котором личная биография становится способом почувствовать время во всей его сложности и хрупкости.
68. Евгений Кремчуков, «Волшебный хор»
Во время поездки в Японию герой узнает, что его друг детства арестован, и, пытаясь разобраться в происходящем, постепенно погружается не только в настоящее, но и в общее прошлое. История дружбы, памяти и детской тайны становится здесь способом размышлять о современной России, личной и исторической памяти, о том, что действительно остается с человеком спустя годы.
69. Евгений Чижов, «Собиратель рая»
Это роман о ностальгии — не как о легкой сентиментальности, а как о почти неодолимой силе, которая захватывает человека целиком. В центре — люди, чья молодость пришлась на девяностые, и сын, ищущий мать, ушедшую от него в прошлое. Книга строится как попытка понять, почему прошлое продолжает притягивать с такой силой, даже когда оно уже давно разрушено.
70. Евгений Касимов, «Назовите меня Христофором»
История Христофора начинается с почти чудесного спасения еще до рождения, но дальше разворачивается в очень узнаваемом советском мире восьмидесятых. Поселок, женщины в телогрейках, мужчины советского кроя, Олимпиада и ощущение приближающейся пропасти делают книгу точным текстом о времени, которое вот-вот исчезнет. Память здесь работает через быт, интонацию и саму ткань повседневности.
71. Фазиль Искандер, «Сандро из Чегема»
Цикл новелл о дяде Сандро складывается в особый эпос, где соединяются предреволюционные времена, советская современность, патриархальный уклад и живая сила человеческого юмора. Это книга, в которой память о целом мире сохраняется не как музей, а как живая, ироничная и очень человечная речь.
72. Владислав Отрошенко, «Двор прадеда Гриши»
Рассказы этой книги объединены памятью о детстве на Донской земле — о казачьей станице, прадеде Грише, старухе Анисье, животных, природе и предметах, которые оживают в детском восприятии. Здесь нет взрослого понимания смерти и зла, зато есть обида, страхи, хитрость, простодушие и чувство чуда, из которого складывается целый мир. Это очень искренняя проза о детстве, семейной памяти и жизни, которую хочется слушать как зачарованную историю.
73. Максим Гуреев, «Любовь Куприна»
Небольшая по объему повесть о русском писателе Александре Куприне и его матери. Здесь особенно важен сам жест возвращения к фигуре классика через личный, почти камерный сюжет.
74. Михаил Тарковский, «Замороженное время»
Само название очень точно передает внутренний ритм: это проза о таком состоянии жизни, когда кажется, будто время остановилось. Таежное существование, ощущение чистоты, устойчивости и правоты делают книгу почти пространством памяти — не только о месте, но и о самом состоянии счастья, которое хочется удержать.
75. Василий Голованов, «Остров»
Невыдуманная история путешествия на остров Колгуев становится не просто документальным маршрутом, а исследованием мира и самого себя. Голованов пишет о месте, которое воспринимается почти как другая планета, и из этого рождается текст о смысле жизни, памяти, подлинности и экзистенциальном путешествии.
76. Себастьян Барри, «Время старого бога»
Том Кеттл, вышедший на пенсию полицейский, живет почти исключительно воспоминаниями о жене, дочери, сыне и своей прежней жизни. Прошлое для него не отступает, а существует наравне с настоящим — во снах, видениях, деталях повседневности. Когда в его жизнь возвращается старое дело, книга становится еще и историей о том, как память может не отпускать человека.
77. Дэниел Мейсон, «Северный лес»
Книга охватывает четыре столетия и строится вокруг одного дома, затерянного в лесах Массачусетса. Сменяются поколения, хозяева, судьбы, времена года, экосистемы — и все это превращает ее в роман о самом течении времени. Память здесь хранится не только в людях, но и в пространстве, деревьях, доме, самой природе.
78. Мохамед Мбугар Сарр, «В тайниках памяти»
Уже само название делает память главным нервом этой книги. Молодой писатель пытается выяснить судьбу загадочного автора, когда-то вызвавшего литературную бурю, и его поиск превращается в путешествие по следам прошлого — колониальной эпохи, войны, утраченных биографий. Это история о литературе, которая умеет не просто рассказывать о памяти, а буквально хранить ее.
79. Ма Боюн, «Зоопарк на краю света»
На первый взгляд это приключенческая история о миссионере, который покупает зверей и везет их через Китай. Но действие разворачивается в момент упадка империи Цин, и за внешней легкостью постепенно проступает целая эпоха на грани исчезновения. Поэтому текст работает и как история о времени, которое вот-вот уйдет.
80. Дэниел Мейсон, «Зимний солдат»
Начало XX века, Первая мировая война, молодой врач, который едет на фронт, мечтая о романтической хирургии, а попадает в разоренную больницу в Карпатах. Эта история о войне и медицине неизбежно становится еще и книгой о личной памяти: о том, что навсегда остается с человеком после ошибок, утрат и пережитого опыта.
81. Чжан Юэжань, «Кокон»
Сюжет строится на расследовании преступления, корни которого уходят во времена «культурной революции». Через судьбы детей и их семей книга показывает, как прошлое продолжает определять настоящее, передаваясь не только как факт, но и как травма. Это история о темной памяти, от которой невозможно просто отказаться.
82. Петер Надаш, «Путешествие вокруг дикой груши»
Книга охватывает более полувека творчества Надаша и включает тексты, в которых он раз за разом возвращается к скрытой жизни человека, к памяти, смерти, историческим переменам. Особенно важна здесь повесть-эссе «Собственная смерть» — текст о клинической смерти, пережитой автором, и о предельном опыте, который сам становится формой памяти.
83. Джулиан Барнс, «Нечего бояться»
Барнс размышляет о страхе смерти, вере и отношении человека к конечности жизни, постоянно соединяя личное с культурной памятью. Истории великих людей, автобиографические наблюдения и философские повороты делают эту книгу пространством, где память работает как способ думать о самом главном.
84. Патрисия Данкер, «Джеймс Миранда Барри»
Книга возвращает к реальной фигуре XIX века — человеку, который прожил жизнь в мужском облике и сделал невозможную карьеру. Она строится как восстановление биографии, которая сама по себе уже кажется почти невероятной, и потому очень точно работает как текст о скрытом прошлом и возвращении забытой истории.
Тексты, с которыми хочется спорить
Это книги, которые не заканчиваются на последней странице. Они провоцируют, подкидывают сложные вопросы, заставляют спорить с автором, с героями и иногда даже с самим собой.
85. Сухбат Афлатуни, «Катехон»
Это философский и сложносочиненный роман, в котором история любви двух очень непохожих людей соединяется с одержимостью героя идеей Катехона — того, что может задержать течение времени и отсрочить конец света. Государство, сад, вулкан, сам человек — книга все время предлагает разные ответы и не дает одного окончательного. Именно поэтому ее хочется не просто читать, а обсуждать и разбирать.
86. Владимир Березин, «Уранотипия»
Исторический и философский роман, действие которого разворачивается на Святой земле в XIX веке, но включает и разные эпизоды русской истории. Здесь острый сюжет соединяется с глубокой религиозной проблематикой, а само название отсылает к еще не изобретенной фотографии. Это текст, который работает и как повествование, и как пространство для размышлений о русской истории, вере и самом способе смотреть на мир.
87. Герман Садулаев, «Готские письма»
Перед нами не просто сборник, а концептуально собранный текст, в который вошли повести, рассказы, исторические эссе, заметки и скетчи. Все они связаны темой готов, но разговор постепенно выходит далеко за пределы одной исторической линии. Это книга об идентичности, памяти, истории и культурных корнях — и именно поэтому она так хорошо провоцирует на спор и размышление.
88. Дмитрий Лиханов, «Звезда и крест»
Книга соединяет историю первых христиан с гораздо более поздней линией советского офицера, прошедшего афганскую войну и постепенно приходящего к Богу. Уже сама эта композиция делает роман предметом для разговора: он сопоставляет эпохи, виды веры, формы внутреннего подвига. Это текст, который задает большие вопросы и не стремится сделать их удобными.
89. Андрей Аствацатуров, «Не кормите и не трогайте пеликанов»
За внешне ироничной историей о городском невротике, попавшем в комичную детективную интригу в Лондоне, стоит довольно точное высказывание о современном человеке. Герой этой книги — неудачник не по случайности, а как будто по праву, и роман защищает возможность быть слабым, грустным, раздраженным и неидеальным. Именно поэтому он оказывается куда глубже, чем просто интеллектуальная комедия.
90. Андрей Рубанов, «Патриот»
Главный герой — бывший банкир, эксцентричный бизнесмен, теперь банкрот, живущий среди долгов, воспоминаний и конфликтов. Он мечтает о чем-то «настоящем», даже о войне, где, как ему кажется, все будет всерьез. Это текст, который интересно читать как историю о самообмане, мужской идентичности и желании найти смысл там, где он все время ускользает.
91. Мо Янь, «Смерть пахнет сандалом»
Книга о казни сандалового дерева, при которой человек должен долго испытывать муки перед смертью, уже сама по себе ставит читателя в предельно напряженную позицию. Полусказочная атмосфера, жестокость, исторический Китай начала XX века и почти симфония ужаса делают ее не просто сюжетным чтением, а сильным и тревожным опытом, который хочется осмыслить уже после финала.
92. Бенхамин Лабатут, «Maniac»
Эта книга продолжает разговор Лабатута о мрачной стороне великих научных достижений. Через биографию Джона фон Неймана, историю Манхэттенского проекта, рождение суперкомпьютеров и матч AlphaGo она поднимает вопрос о том, куда привели и еще приведут человечество технологии. Это один из самых очевидных текстов в подборке, после которых хочется спорить — и о науке, и о прогрессе, и о будущем.
93. Марк Принс, «Латинист»
На поверхности это история молодой исследовательницы античности, чью карьеру кто-то тайно саботирует. Но книга построена так, что современная академическая интрига постоянно перекликается с «Метаморфозами» Овидия, а значит, работает сразу на нескольких уровнях — как сюжет, как интеллектуальная игра и как размышление о власти, знании и трансформации.
94. Мишель Уэльбек, «Уничтожить»
Книга одновременно существует как политический триллер и семейная сага. На фоне угрозы террористической организации и президентской кампании разворачивается история человека, чья жизнь резко меняется из-за болезни отца и возвращения в пространство семьи. Это многослойный текст, который постоянно провоцирует думать сразу в нескольких плоскостях — политической, личной и философской.
95. Венко Андоновский, «Пуп света»
Философский и теологический роман, о котором во вводных прямо сказано через ассоциацию с пушкинским «Пророком». Это книга о слове, внутреннем огне, воле и предназначении, при этом очень темпераментная и насыщенная. Один из тех текстов, которые важны не только как сюжет, но и как мощное интеллектуальное высказывание.
96. Жузе Агуалуза, «Всеобщая теория забвения»
История женщины, которая во время революции замуровывает себя в квартире, может читаться как захватывающий сюжет. Но на самом деле это книга о памяти и беспамятстве, страхе перед миром и невозможности остаться вне истории. Именно эта двойственность — частный опыт и большая метафора — делает ее такой обсуждаемой.
97. Амос Оз, «Иуда»
Книга строится на беседах, спорах и самой теме предательства, к которой герои все время возвращаются. За историей вечного студента, загадочного дома и странных отношений скрывается большой разговор о сути предательства, еврейско-христианских связях и современной истории. Это именно тот текст, после которого хочется не соглашаться, спорить и снова возвращаться к его идеям.
98. Марио Варгас Льоса, «Скромный герой»
Две сюжетные линии — о Фелисито Янаке и Исмаэле Каррере — постепенно складываются в роман о тихом сопротивлении и внутреннем бунте. Герои здесь не кажутся великими, но именно в их отказе подчиниться чужой воле и возникает главный смысл. Эта книга подталкивает к разговору о достоинстве, трусости и подлинном героизме.
99. Даниэль Кельман, «Измеряя мир»
История двух великих ученых — Александра фон Гумбольдта и Карла Гаусса — построена как роман о таланте, науке и двух принципиально разных способах познавать мир. Книга позволяет думать не только об эпохе Просвещения, но и о природе знания, амбиции и человеческой исключительности.
100. Антонио Орландо Родригес, «Чикита»
На первый взгляд это яркий и увлекательный роман о необычной судьбе кубинской артистки. Но за вымышленной биографией скрывается и размышление об эпохе, и разговор о «чуде» как общественном явлении, и взгляд на то, как история превращает человека в легенду. Поэтому он отлично работает и как эффектный сюжет, и как текст, который хочется обсуждать дальше.